Нет счастья, равного спокойствию.
Добрый вечер, друг мой.

Прежде чем вылить на тебя лохань полную помоев, плещущихся внутри, предлагаю тебе, знаешь, выпить чаю. Так проще.
Что бы тебя не вывернуло от вида моих вывернутых внутренностей - выпей противорвотное.
А ведь это ещё-уже-даже не стихи, друг мой, уверяю тебя, пиши я стихи - всё было бы много и много хуже.

Если бы я писала что-то действительно литературное или играла бы, скажем, Шуберта - на фортепиано, на гитаре, на арфе или взнузданных нервах - кормила бы с руки стаю клавиш или струн, мои пальцы не были бы такими обкусанными, не запекались бы корки крови у полулунных излучин, округлое "о" моим почерком, снова вычурность формы маскирует глубинные смыслы или их отсутствие.
Дневник - суходрочка для воспалённого сознания, мужчине это должно быть знакомо, такое, знаете, паршивое чувство, когда хочется сказать много да не о чём, обидно. Обиднен и реверс - когда есть много о чём написать, прокричать, прошептать, но слова не идут, костные и костистые они застывают в саднящем до ломоты горле, где-то на уровне гландогортани, пускают корни в хрящах, да так там и остаются - невысказанные, невыплакаканные, позабытые.

Люблю посреди предложения вбивать топором торопливую триаду на полукрестье буквы "т" - разум не успевают выбрать, что краше, так и остаются они, пиксельные уродцы, торчать изломанным забором.

Ежедневно, под мечевидным отростком я вынашиваю - как мать вынашивает дитя - точные, колкие сравнения для всего, что меня окружает , но - чистый лист и всё, мозг остаётся чистолиственно, девственно пуст, только вертикальная прямая курсора мигает в верхнем левом прямом.
Прямой разворачивается, проглотив своего недоразвитого собрата, ох, сколько раз в жизни я признавала, кокетничая, собственную глупость и незнание - когда, в действительности, мне было попросту лень думать или не было оправданий для собственной лени.
Запомни: только первый раз назвать себя глупцом сложно, потом это врастает в твою шкуру, в твои привычки, становится глубоко безразличным, пожимаешь плечами: "да, я тупой и не понимаю".

Пару, что ли, раз у меня в мыслях гнездился зародыш моего магнум опуса, а быть может - просто опуса, толстогубого глуполупоглазого - какое круглое слово! - розового пупса, выкидыша утробы китайской фабрики, дешёвого подарка "на отъебись" на день рождения нелюбимого ребёнка.
Я составляла планы, и в этих планах были южные страны, люди с леопардовыми глазами, закутанные в шелка, уграшенные татуировками и длинными серьгами; прохладные оазисы с голубовато-искристой водой, не пахнущей, в отличие от московской, хлоркой; хитроумные интриги хитроумных царей; золотоносный песок. Или нет, был север с горными пиками и отрогами; мифическими чудовищами и мистическими чудовищеборцами, которые не боятся глядеть им в глаза; были замки и танцы древних народов, вымерших, оставивших после себя лишь колоссальные руины; простодушные короли и их коварные королевы, капающие яд в их пищу. Всё пусто - нет ни юга, ни севера, ни пустынь, ни гор, ни волков, ни леопардов и из солнечно-жёлтых жестоких глаз.

Искатель сокровищ, простукивающий стены старого дома ориентируется на звук; рёбра против моего сердца звучат глухо и пусто; не смотрите пожалуйста, нету там ничего.

@темы: Мысли вслух, про творчество